ПРИЗРАК ОПЕРЫ. Фрагмент из книги Е.Ерофеевой -Литвинской «СЕРГЕЙ ЗАХАРОВ»

1604598_460712854028993_1610668929_n
ПРИЗРАК ОПЕРЫ
«Книжный роман, что мы писали годами, –
Только обман, и это вы знаете сами.
Славный урок вы мне, мадам, преподали,
Но эпилог мы еще не написали…»
Из репертуара Сергея Захарова

Сергей Захаров верен традициям классической эстрады. Но если его время от времени куда-то влечет – так это на оперную сцену. Он и Международным орденом ЮНЕСКО награжден как оперный певец. Давнее его желание – выступить в опере. Опера всегда была для него высшим проявлением музыкально-сценического искусства. В свое время Юрий Темирканов, бывший главный дирижер Кировского (ныне Мариинского) театра, предложил ему спеть Евгения Онегина у себя в театре. Но он тогда просто испугался. Ведь что такое уход в оперу? Это отстранение от эстрады, от своего зрителя, от привычного способа самовыражения, ставшего за долгие годы второй натурой. Потом, в преддверии своего пятидесятилетнего юбилея, Сергей все чаще стал говорить о своих планах спеть Онегина в спектакле Малого оперного театра Санкт-Петербурга. Но почему-то эти планы все время расстраивались. Мешали неувязки в гастрольном расписании, несогласованность во времени, постоянная занятость и еще много чего.
Иногда он безумно жалеет, что когда-то отдал предпочтение эстраде. Ее лавры так недолговечны, так быстро вянут! Лишь очень немногим людям, вошедшим в плоть и кровь культурного слоя – таким, как скажем, Фрэнк Синатра в Соединенных Штатах или наш Иосиф Кобзон – дано удерживаться на гребне. Без них по многим причинам немыслимо само существование эстрадного процесса. Остальных этот прожорливый зверь, именуемый эстрадой, безжалостно проглатывает, зачастую не оставляя даже воспоминаний о них. И положа руку на сердце, Сергей готов признаться, что в эстраде-то по сути ничего нового не открыл. Просто хорошо делал то, что и до него неплохо делали другие. Увы, в то время, когда он начинал, оперная карьера в нашей стране почти с полной неизбежностью означала нищету. За границей получали суточные, а при том курсе доллара – это вообще не деньги. Не то что эстрада… Только сейчас оперные артисты, выдающиеся или более-менее приличные, занимают прекрасное положение в мире, в музыкальной культуре и имеют все, что с этим связано.
Он во власти противоречивых чувств. То решает, что заниматься оперой уже поздно. Вот если бы лет тридцать назад, тогда да, а сейчас уже нет. И начинает самому себе объяснять и самого себя уговаривать, что оперный спектакль как коллективное действо не для него, что зависимость от партнеров и режиссеров входит к противоречие с его стремлением к обособленности и самостоятельности, и что гораздо интереснее и сложнее удерживать зал один на один в течение двух часов, пока длится концертная программа. То вновь возвращается к своему желанию подышать воздухом театральных кулис. То сомневается, не бросить ли эстраду и не уйти ли полностью в оперу, но тут же признается, что к такому шагу пока (или уже?) не готов. Получается, как у знаменитого итальянского певца Марио Ланца. Обладая оперным голосом, он так ни разу и не спел в опере, хотя в концертах исполнял весь теноровый репертуар.
Петь в опере – значит всецело подчиниться диктату дирижера. Никаких вольностей в трактовке музыкального материала, никаких эмоциональных оттенков, не предусмотренных режиссером. Времена Шаляпина безвозвратно канули в Лету. Дирижеры, начиная с двадцатых годов прошлого столетия, взяли все крепко в свои руки и в меру своего таланта всех заставляют быть у себя слугами. Туда повернись, здесь сядь, там встань – кукольный театр!
«По своему характеру я спринтер, – говорит Сергей. – Я могу сконцентрироваться на полтора-два часа, пока идет концерт, и выдать все, на что способен. Хотя любой певец скажет, что самое трудное – это и есть концерт, как вершина певческого мастерства. Даже не в физическом, а в психологическом смысле. Держать одному актеру зал, все время давать ему новую пищу для чувствования и размышления дорогого стоит. И если неподражаемо сильны здесь, равно как и в оперном спектакле, мировые звезды, то в основной своей массе совершенно беспомощны оказываются на эстраде оперные певцы. А в опере работа занимает много времени, но совершенно непродуктивна. Гениальна опера «Евгений Онегин», но Онегин из всего трехчасового спектакля находится на сцене тридцать пять минут. Спел свою арию и пошел в домино играть. Большие паузы между выходами на сцену не по мне. Я так не умею. Я расслаблюсь, и потом собраться будет трудно. Мне это не нравится.
Главной и основной для меня является все же концертная деятельность. Я певец сольного концерта, и пока длится концерт, я проживаю множество образов. И при этом я независим от режиссеров, от партнеров – я свободен. Для оперы же, как мне кажется, нужно быть великой личностью, полностью подчиняющей себе коллектив. Таких певцов в мире единицы – Шаляпин, Карузо, Паваротти, Доминго, Капуччили. Это звезды такой величины, что они могли подмять под себя любого дирижера, любой оркестр и строить спектакль по-своему. Если всецело посвятить себя опере, нужно обязательно стать первым. А я боюсь, потеряв эстраду, ничего не приобрести в опере. Как выяснилось подсознательно, мне там делать нечего.
Вот свою внучку Стасю я хотел бы видеть оперной певицей. Чтобы она реализовала мою вечную мечту об опере. С детьми всегда есть проблемы, а с внуками все по-другому: ты становится старше, мудрее, меньше думаешь о себе. Появляется желание, чтобы внуки стали продолжателями твоего дела, причем предпочтительнее внучки, потому что из девочек, на мой взгляд, люди получаются быстрее…Но, к сожалению, моя надежда не оправдалась. Стася занимается большим теннисом, лыжами, иностранными языками. Очень спортивная девочка. Заставить, конечно, можно, но искра Божья должна быть. Теперь вот буду присматриваться к внуку».
Опера – это труд, требующий огромной выносливости. На износ. Эстрада – «легкий» жанр. В смысле сразу приносящий много денег, славу, аплодисменты и улыбки. Очень сложно от всего этого уйти... Он не смог.
Иногда ему хочется немного помечтать. Представить себя международной оперной звездой, гражданином мира. Сегодня он поет Риголетто в Метрополитен, в следующем месяце Фигаро в Венской опере, потом Онегина в Большом театре…
Это возможно, как возможно все в этом мире безграничных возможностей. Если бы он закончил вокальное отделение. Если бы не поддался эстрадным соблазнам. Если бы встретил на своем пути других людей. Если бы ему не надломили судьбу. Если бы…
Но для этого, наверное, ему надо было прожить совсем другую жизнь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *