Сергей Захаров: «Приятно зависеть только от самого себя»

04.12 17:15

Накануне гастролей в Израиль, наш корреспондент пообщался с Сергеем Георгиевичем о делах былых и ожиданиях от предстоящей поездки. 
— Прежде всего, позвольте начать с пожелания здоровья. Ведь отложенные полгода назад гастроли заставили ваших поклонников изрядно поволноваться, да и самых невероятных версий было немало.
— Специфику Израиля я понимаю (смеется), это немного сродни Одессе.
— Да, похоже. Так вот главная версия была – сердечный приступ.
— Ничего подобного. Мне заменили коленный сустав, целиком и полностью. Операцию делали клинике при Военно-медицинской академии, она прошла хорошо. Да и кадры, работающие там, свое дело прекрасно знают, скольких ребят с такими проблемами им привозили в последнее время из всех мыслимых и не мыслимых горячих точек. Поэтому операцию мне делали настоящие профессионалы, и чувствую я себя сейчас отлично, нога, как новая. Хотя, конечно, потребовался определенный период реабилитации, большую его часть я провел в своем доме загородом. Если нет гастролей, то утро обычно начинаю с длительной прогулки, потом зарядка и обливание холодной водой. В моем случае это уже вошло в многолетнюю привычку. Ведь я когда-то серьезно занимался спортом.
— Вот давайте, если возможно, начнем по порядку. Постараюсь вообще не касаться сплетен, поэтому всю информацию о вас брала с вашего официального сайта.
Если можно вначале два слова о той программе, которую вы везете в Израиль.
— Ну, возраст моей публики вы знаете. Поэтому я постарался сделать ее интересной для тех, кто помнит меня еще со времен Советского Союза. Концерт рассчитан на два часа с одним перерывом. Кстати, у вас антракты, кажется, не жалуют?
— Да, нет. Все вполне обычно, как у всех, в концертах нормальные антракты.
— Итак, у меня две отделения, и каждое разбито еще на две части. Ежегодно я делаю две-три программы, чаще тематические. Вот совсем недавно мы чествовали Муслима Магомаева, я сделал специальную программу и почти год пел его песни, и арии из опер, которые он любил. Для Израиля у меня тоже приготовлен один из блоков, посвященных творчеству Муслима. Я его очень любил, и горжусь, что мы с ним были дружны, он был совершенно уникальный человек, могу сказать, что у него я многому научился. Но начну я программу со старых и узнаваемых песен советских композиторов, тех песен, что помнят мои слушатели. Для них эти песни связаны с молодостью. Потом будет блок русского романса, ничего сложного или неизвестного, романсы – самые популярные и узнаваемые. Просто исполняю я их по-своему со своими интонациями, в этом собственно и все отличие. Вторая часть будет посвящена частично ариям из опер и песням Муслима. Безусловно, будет «Мистер Икс», это вообще одна из моих самых любимых арий из оперетты «Принцесса цирка». И, наконец, будет блок зарубежных шлягеров, опять-таки самых популярных типа Love Story. Вот такая вкратце программа. Пою я, как вы знаете, вживую. И в последнее время тесно сотрудничают с превосходнейшим, на мой взгляд, аккомпаниатором, Александром Каганом. С ним мы и приезжаем.
— В связи с приездом в Израиль прочла опять же на вашем сайте, что вы побывали с гастролями в 43 странах мира.
— В 42-х.
— Я честно передаю то, что написано. И все же интересно узнать, так много путешествуя, как вы переносите дорогу, вы любите кочевую жизнь или по натуре вы больше домосед и ездите только в силу необходимости?
— У меня к этому двойственное отношение. Когда я дома, то вся обстановка покоя, будничные дела, размеренный ритм жизни затягивают и мне даже страшно подумать о том, что нужно ехать на гастроли. Но, как только я выбираюсь из дома, то начинаю думать: «Как же я так долго засиделся?» Мне любопытно бывать в новых местах, узнавать что-то новое, причем интересно все: от каких-то эмоциональных впечатлений и переживаний, до новой кухни.
— Но вы по натуре сибарит, комфорт для вас важен?
— Дома привлекает одно, в дороге другое. Но с возрастом, конечно, дом притягивает больше, я люблю родные места, у меня тут рядом озеро, лес, короче, красота. И безусловно комфорт!
— Я просто имела в виду прежние времена, когда артисты колесили по самым невероятным местам, где не всегда и горячая вода была.
— В молодости на это вообще мало внимания обращаешь, меня, во всяком случае, подобные вещи не волновали. Мне было все равно где и как помыться: нормально под душем или нагреть воду с помощью кипятильника. И еду мы готовили, как придется. Желательно, чтобы вода вообще была, а уже какая она – роли не играло. Да и привык я ледяной водой обливаться. И вам советую.— Я конечно контрастный душ люблю, но чтобы так с ведра окатиться – это увольте.
— Нет, поверьте, это здорово. Во всяком случае, советую завершать умывание именно холодной водой. Я даже иногда в гостиницах на ночь оставляю включенным кран с тоненькой струйкой воды, чтобы утром была не теплая из труб, а именно ледяная.
— Ну, у нас сейчас все нормально, вода холодная, вот летом, наверное, вам было бы проблематично добиться абсолютно холодной воды, а сейчас – не проблема.
— Мне ребята говорят, что они до сих пор в Израиле в море купаются. Обязательно хочу приехать и поплавать, хотя бы несколько раз.
— А где, вы, кстати, останавливаетесь? Наверное, в Натании, в гостинице «Кармель», обычно артистов селят именно там.
— Если честно, понятия не имею. Мне сказали, что гостиница на берегу моря, и утром можно будет окунуться. Именно этого жду с нетерпением.
— Да, скорее всего, это будет либо Нетания, либо Тель-Авив – и там и там – отличное купание вам обеспечено. Лишь бы погода не подвела. Давайте, вернемся опять на несколько лет назад, к вашей учебе. Вы все-таки из семьи военного. Армейская карьера вас никогда не привлекала или были намерения связать свою жизнь с армией?
— Я не просто из семьи военного, мои предки были военными, как минимум, в седьмом поколении, не только отец, но и дед, и прадеды. Почти все были в больших чинах, и не раз отличились в разных войнах. Я, уже будучи взрослым, узнал, что Захаровым по отцовской линии было пожаловано село Никольское в Пензенской области, Лопатинского района. Это средняя полоса России. Знаете, даже не удержался, поехал посмотреть. Восстановить, конечно, ничего не удастся, да и не стоит, наверное, но гордость за своих дедов я испытал. Он честно служили. Прадед имел воинские отличия и высокие чины, дед, Михаил Павлович, тоже – дослужился до бригадного комиссара, был начальником организационно-мобилизационного отдела ВВС РККА и сгинул в 37-м, как и многие. Да что говорить! Удивительно, что отца из армии (он был тогда курсантом) из армии не погнали, как «сына врага народа», видимо, сыграло то, что вскоре началась война. Отец успел попасть на фронт, воевал, но после войны о «врагах народа» все-таки вспомнили, я помню, как он переживал, что его обходили в званиях. И все-таки в отставку он вышел полковником, что в его обстоятельствах было почти невероятно, но он, как и все Захаровы служил честно, чем очень гордился. Его не стало два года назад, и мне его здорово не хватает.
— А родители ваши жили в Николаеве?
— Нет, отец из Москвы, а Николаев был одним из мест его службы, там он и с мамой познакомился, и я там родился, но потом отца перевели на Байконур. А вот моя мама, Зинаида Евгеньевна, ее, к сожалению уже давно нет с нами, она с юга Украины, с Николаева. В отличие от предков отца в ее роду долгожителей не было. Зато именно эта линия – музыкальная. Ее отец работал в Николаевской филармонии.
— Да? Вот эту часть вашей биографии я вообще не знаю, думаю, что и читателям будет интересно об этом прочитать.
— Про деда Евгения могу сказать, что он был удивительно одаренный музыкант и добрый, сердечный человек. Увы, он спился и рано умер, в 40 с небольшим лет. А вот прадед по материнской линии Янковский, он пришел в Россию из Польши, был трубачом от Бога. Осел сначала в Одессе, где около 30 лет проработал в Одесском оперном театре. Кстати, я узнал и том, что он был лучшим трубачом театра, когда сам работал там в филармонии.
— А когда прадед перебрался в Россию?
— Точный год не знаю. Но где-то в 1919-20-м, в гражданскую. Видимо, музыкальные гены у меня от прадеда. Я, как вы понимаете, по линии мамы еврей. Вообще смесь крови получилась гремучая. Возможно, поэтому в молодости куролесил, да и дров наломал немало, о чем вы прекрасно осведомлены.
— Давайте именно об этом говорить не будем, и так слишком много наговорено. Лучше скажите, ваш папа не переживал, когда вы ушли в музыку и не стали продолжать армейскую династию?
— Напротив, он первый меня отговаривал. И аргумент у него был убедительный: армия сейчас не та, чтобы ей жизнь отдавать. Он полностью поддержал мое решение, отправится на учебу, куда меня отправили с рекомендациями после срочной службы. Кстати, у меня вопрос стоял не армия и музыка, а спорт и музыка. Я довольно профессионально занимался футболом, играл за Николаевский судостроительный и юношескую сборную Украины. Но когда мне исполнилось шестнадцать лет, родители переехали на Байконур, и со спортивной карьерой было покончено. Я увлекся «Битлз» и стал играть на танцах.
— А вот эти сегодняшние проблемы с суставом, не отголоски ли это увлечения спортом?
— Вполне возможно, даже наверняка. Бесследно это точно не прошло. Я стараюсь поддерживать форму. Это важно, во-первых, как для певца, но и в целом для поддержания тонуса и здоровья, но ногу мне действительно здорово починили.
— Тьфу-тьфу, стучу по дереву. И возвращаемся к вашей юности. Вы переехали из Москвы в Ленинград, хотя учились и работали в оркестре Утесова. Не помню точно, кажется это сказал Валерий Ободзинский, что Утесов превращал молодых талантливых певцов в своих музыкальных рабов. Вам тоже досталось?
— Сполна. И именно из-за Утесова меня выгнали из Гнесинки, куда я поступил, скажу честно, с легкостью. Чтобы более-менее нормально жить, я, как и многие студенты-музыканты, не только учился, но и подрабатывал. Это было самое начало 1971 года, я по вечерам пел в ресторане «Арбат», знаете, где недалеко был такой большой глобус, и вот однажды ко мне подходит директор оркестра Утесова и говорит, что Леонид Осипович меня слышал, и я ему очень понравился. Более того, он приглашаем меня на работу в свой коллектив. Представляете, что для меня значили эти слова?! Сам Утесов! Я захлопал ушами и раскатал губы. И меня почти сразу же отправили на несколько месяцев в гастрольный тур по Сибири. Жесточайший концертный график, минимальные суточные, я даже удрать не мог: денег бы на проезд не хватило. Сам Утесов, понятно, никуда не ездил, он, как бы представлял молодые дарования, которые приносили ему неплохой доход.
— Да, он, возможно, умел находить одаренных людей, но так же хорошо он превращал их рабов.
Таким рабом я и был. И вот когда я все-таки вернулся в Москву перед новым туром по российской глубинке, у меня в кармане было всего три рубля. Иду я по городу и вдруг вижу афишу – в Москве выступает Ленинградский мюзик-холл. Билет стоил полтора рубля и еще столько же я потратил на пиво, которое выпил перед тем, как пойти в театр. Может оно мне потом храбрости придало. Не знаю. Но после выступления я подошел за кулисы и попросил меня прослушать. Мне сказали: за чем дело стало? – выходи на сцену и пой. И вот вся труппа, которая только что выступала сидит в зале, а я перед ними пою. Надо сказать, что питерский мюзик-холл был лучшим в стране, его партнером был немецкий «Фридрихштрасс Палас», коллектив мирового уровня. Мюзик-холлом руководил Илья Яковлевич Рахлин, который, когда я кончил петь, сказал: переезжай в Ленинград, будешь у нас работать. Я говорю, что работаю в оркестре Утесова, да и с Гнесинкой надо бы как-то вопрос решить. Короче Рахлин, у которого с Утесовым были очень непростые отношения, а вернее откровенное соперничество все вопросы решил. Из Гнесинки за пропуски занятий пока я колесил по Сибири, меня выгнали, поэтому я с легким сердцем переехал в Питер. А Илья Яковлевич не только взял меня на работу, но еще и помог с учебой: меня приняли в музыкальное училище имени Римского-Корсакова по классу «сольное пение». Из всех администраторов Рахлин был единственный, кому я доверял безраздельно, он никогда не обманывал доверия молодых артистов. Именно в его коллективе я стал знаменитым, и начал выступать с сольными концертами.
— Питер соперничал с Москвой, такая же ситуация, как я пониманию из ваших слов, складывалась и между мюзик-холлами двух российских столиц. Я слышала мнение, что, если бы вас не «выбили из обоймы» на взлете карьеры, Герарду Васильеву (он был главным солистом Московского театра оперетты) рядом с вами было бы нечего делать.
— Ну, что случилось, то случилось. И в этом я виню только себя, по молодости слава несомненно ударила в голову, а найти повод меня убрать , спровоцировав горячего молодого человека, труда не составило. Но тогда работа у Рахлина сделала меня выездным, меня стали направлять на различные зарубежные конкурсы, откуда я привозил награды.
— Насколько я знаю, все до единой полученные вами премии были только первыми.
— Гораздо больше это дало мне хороший опыт зарубежных выступлений. После того, как меня уже реабилитировали, я много выступал в России, потом вновь стали выпускать за границу. Это давало заработок. Сейчас я выпускаю диски, написал большую книгу. Даю концерты с тремя группами музыкантов. Одна из них — в Москве, вторая — в Питере, третья — в Лондоне. В последнее время, как говорил вначале выступаю с великолепным аккомпаниатором Александром Каганом.
— Меня давно мучает вопрос, почему вас не приглашают вести на телевидении, какую-нибудь музыкальную передачу наподобие той, о русском романсе, которую вел Леонид Серебренников. Кстати, его тоже по непонятным причинам потеснили…
— Причины, как раз понятные, на телевидении, как и повсеместно, но, может быть просто более явно, процветают кумовство и коррупция. Что касается меня, то я вполне доволен тем, что делаю. Меня нисколько не привлекает перспектива постоянно мелькать в «ящике». Не находите, что гораздо приятнее зависеть только от самого себя.
— Не могу не согласиться. Да и по-моему вы уже всем и все доказали, а популярности вам не занимать. Тогда еще такой вопрос: дочка ваша не пошла по музыкальной линии, а внуки?
— Дочка у меня просто прекрасная мама, музыка – не ее стихия. Внуки тоже музыкой совершенно не интересуются, у них другие пристрастия. Старшая внучка – Станислава – учится в университете, изучает японский язык и психологию, очень этим увлечена, скорее всего, пойдет дальше в науку. Младший Ян, ему 13 лет, как и я в детстве, обожает спорт.— Жаль, хотя ведь неизвестно, как дело будет обстоять с правнуками. Они могут унаследовать ваши гены.
— Знаете, я об этом думал. Считаю, что во мне проснулись гены именно моего прадеда-трубача. Не исключено, что у нас все передается через два поколения. Посмотрим.
— А вы сами играете на каких-то музыкальных инструментах, кроме фортепиано?
— Нет, у меня это как-то не пошло. В молодости пробовал осваивать гитару, но заскучал и бросил. Понял, что не мое. Решил заниматься тем, что получается лучше всего – петь.
— Да, к счастью ваших поклонников. Сергей Георгиевич, скажите, если не секрет, где бы вы хотели жить, если была бы возможность выбирать, ни на что не оглядываясь?
— Думаю, принцип: где родился, там и сгодился – самый разумный. Мне очень нравится мой дом: рядом лес, озеро — красота.
— Вы увлекаетесь рыбалкой?
— Раньше немного увлекался, но очень давно все это забросил. Потом у нас есть хороший дом в Болгарии на берегу моря. Мне там тоже очень комфортно, люди приветливые и открытые. Ментальность близкая нам, все-таки славяне, да и языкового барьера не существует. Мы обычно проводим там все лето. Если по делам нужно быть в Москве – тоже не проблема. Два с половиной часа лета от Варны. Утром в шесть часов вылетел, вечером дал концерт и на следующий день вечером вернулся в Болгарию. А в Москве у меня квартира на Пресне, в тихом месте ,так что с гостиницами связываться не нужно. Я с вами, кстати, сейчас с этой квартиры разговариваю.
— А что вы сейчас читаете, если хватает времени?
— На это хватает, только я сейчас все больше не читаю, а перечитываю. У меня прямо сейчас Герман Гессе открыт. Очень нравится его «Игра в бисер», но сейчас я нахожу в этом романе новые грани, те пласты, которые в более раннем возрасте просто не заметил, а может быть в силу возраста и не мог заметить. Время от времени не вредно и собственную жизнь перечитывать. (Смеется)
Нашу беседу прервал телефонный звонок по городской линии . Сергей Георгиевич извинился, сказал собеседнику, что у него на другой линии Израиль и попросил перезвонить позднее. Но мы практически уже завершали беседу. Осталось еще раз пожелать певцу здоровья и сказать, что в Израиле у Сергея Захарова по-прежнему множество поклонников, которые с нетерпением ждут его приезда и встречи с его живым и таким необыкновенным голосом. Елена Склярова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *